Жизнь как повод для счастья

9 Июль

Когда-то Одессу называли «маленьким Парижем»…  Вот и у меня подобная ассоциация срабатывает всякий раз, когда я попадаю в этот удивительный город. Бродя по одесским улицам и бульварам, я кожей чувствую его изысканность и аристократизм, в которых действительно можно уловить легкий «парижский привкус». Вместе с тем, Одесса всегда нежно обволакивает меня своей особой аурой витающего в воздухе креатива. Смею предположить, что сами одесситы относятся к своему городу спокойнее и прагматичнее, не всегда замечая в череде будничных дней, его очарование и притягательность.
Марина Лымарь

«Иногда мне кажется, – рассказывает руководитель Центра современного танца и перформанса «Другие танцы», директор международного фестиваля «Свободный танец» Марина Лымарь, – что я научилась танцевать даже раньше, чем ходить. С тех пор иду по жизни, танцуя. Возможно, танец помог мне постичь искусство быть счастливой и понять, что счастье – это, когда тебе не нужно обманывать себя и окружающих, что все хорошо. И даже если в этом мире ты всего лишь обычный человек, обязательно есть кто-то, для которого ты – целый мир…»

 

– Марина, Вы счастливый человек?
– Абсолютно.

 

– А разве бывают абсолютно счастливые люди?
– Это своего рода парадокс: абсолютного счастья нет, а абсолютно счастливые люди есть. И я – одна из них.

– Как Вам это удается?
– Просто я научилась жить в гармонии с собой и воспринимать жизнь как благо. Марк Твен говорил, что однажды счастье стучится в дверь к каждому. Я же распахнула настежь все свои двери. Поэтому счастью нет нужды стучаться. Оно поселилось в моей жизни. Вот так мы с ним и шагаем – рука об руку. Иногда мне кажется, что у меня вообще генетическая предрасположенность к счастью. Все началось с того, что я родилась в счастливой семье заядлых туристов. Для меня с двух лет безграничным счастьем было сидеть в папином рюкзаке и знакомиться с красотами Карпат, Армении, Грузии, Курильских островов. А сколько счастья подарил бабушкин дом близ Днепропетровска, где под раскидистой шелковицей собиралась вся многочисленная семья! Все это сквозь десятилетия отзывается то щемящей радостью, то умилением, то грустью. Один из самых ярких фрагментов в мозаике моего счастья, безусловно, связан с танцами и с тем моментом, когда я поняла, что сцена – это мое, а каждый успех – это еще одна победа над собой.

 

– А какие из «лучиков» счастья для Вас самые дорогие?
– Это двое моих главных мужчин: муж и сын. В жизни, как и в танце, очень важно слышать с партнером один и тот же ритм. Я во многом состоялась только благодаря пониманию и поддержке мужа.

– И сына…
О, это дитя любви, самодостаточное и талантливое. Филипп – дипломированный выпускник Щепкинского училища, безгранично влюбленный в театр. Он выбрал самостоятельно свой путь и поставил себе очень высокую планку. У него безупречный вкус и потрясающая театральная школа. В прошлом году Филипп снялся в одной из главных ролей в дебютном полнометражном фильме, где его партнёрами стали Елена Яковлева, Татьяна Васильева, Евгений Стеблов.  Сын и сейчас участвует в кинопробах, но видит себя исключительно театральным актером. И хотя московский артистический рынок перенасыщен, Филипп четко понимает, в каком театре хочет работать, и знает, что его время обязательно придет.

 

– Добиваться поставленной цели – это у Вас семейное?
– Плюс счастливые случайности, которыми щедра судьба. Для меня ее подарком стало участие руководимого мною детского танцевального коллектива в фольклорном фестивале в Авиньоне, где одновременно проходил международный театральный фестиваль. Посещение спектакля мэтра французского театра танца Филиппа Декуфле перевернуло всю мою жизнь. Это был невербальный театр, где танцовщики не только танцевали, они были еще и актерами. После просмотра спектакля я четко осознала, что больше не смогу работать с тарантеллами и польками.

 

– Вас не пугала неизвестность?
– Нет, страха не было. А непреодолимое желание постичь премудрости современного танца стало очень хорошим стимулом. В моей жизни начался период осознания тела. Я чувствовала, как разрушалась и опадала с меня «корка» классического и характерного танца. Я узнавала свое тело заново. Каждое такое открытие приносило колоссальный заряд счастья. Отправной точкой моего профессионального роста стал приезд к нам в Днепропетровск танцовщика Олега Николаева. На его мастер-классе я получила первые джазовые уроки. Но только джаза для меня оказалось мало. Меня влекли техники, «завязанные» на самоощущениях. И тогда я уехала в Вену на фестиваль «Impulstanz», где мастера танца со всего мира проводят мастер-классы. Я почувствовала себя Золушкой, попавшей на бал, который давал сам Маэстро Современный Танец.

 

– Туфельку не потеряли?
– В течение месяца, занимаясь по 8-10 часов ежедневно, стерла не одну пару туфелек…

 

– И до чего Вы там «дотанцевались»?
– До мысли, что я готова сделать что-то свое. Так 12 лет тому назад на базе моего детского танцевального коллектива появились «Другие Танцы». Мы начали с «азов», но очень быстро достигли результатов, которые позволили выезжать за границу. Это были одновременно и выступления, и колоссальное обогащение опытом: этакие импровизированные мастер-классы, которые приравнивались к годам «варки в собственном соку».

 

– Вот тогда и возникла идея проведения фестиваля?
– Его проведение стало возможным благодаря поддержке Посольства Франции в Украине. Кампания Кристиана Буриго представила в Днепропетровске французский театр танца. Это был шок! Для одних – на уровне восприятия, для других – в результате непонимания и неприятия.
Для публики, привыкшей только смотреть, задача думать и переосмысливать оказалась непосильной. К концу фестиваля в зале осталось не более половины зрителей.

 

– Вас это, конечно же, не остановило.
– Безусловно. Это была первая ласточка. Сегодня у нас за плечами несколько успешных проектов в Киеве и поддержка двенадцати посольств. Задача нашего фестиваля заключается в популяризации многообразия танцевальных техник, которые вписываются в понятие театра. У нас представлен Contemporary Dance со всего мира. Это авторские спектакли, в которых есть концепция, четкая идея, авторское видение новой художественной формы и ощущается ритм сегодняшнего дня.

 

– И все же, несмотря на всю «абсолютность» Вашего счастья, есть то, что огорчает?
– Если я говорю, что чувствую себя абсолютной счастливой, это не значит, что я живу в отрыве от действительности. Меня, к примеру, очень огорчает, что только единицы из моих талантливых учеников продолжают дальнейшее обучение танцу.

 

– Почему?
Не хватает решимости настоять на собственном выборе, а не покорно следовать совету родителей, стремящихся обеспечить своему чаду образование по престижной, с их точки зрения, специальности. Нельзя не учитывать и то, что получить хорошее образование в области арта вообще и contemporary dance, в частности, можно только за рубежом.
Самым дерзким и отважным, а иным в искусстве делать нечего, я всячески помогаю уехать учиться. Сегодня мои выпускники живут и работают в Бельгии, России, Чехии.

 

– А остальные?
– «Другие Танцы» учат не банальному исполнению па. Они вытанцовывают личность, свободную и раскрепощенную. Очень надеюсь, что те из моих ребят, кто танцует свой «танец жизни», будучи врачами, менеджерами, юристами, счастливы.

 

– А Вы когда чувствуете себя счастливой?
– Я счастлива, когда вижу, как танцуют мои дети, когда их импровизации постепенно становятся фрагментами будущих спектаклей. Так в поиске и созидании приходит счастье. Невидимое и неосязаемое, оно робко ходит между танцующими детьми. А потом, вопреки всем законам физики и жизни, начинает ощущаться физически. Как лавина, вдруг заполняет все пространство вокруг. И совершенно не имеет значения, что это было: действительно талантливая находка или просто интересный экзерсис. Рожденное творчеством, счастье проливается на всех, как благодатный летний дождь. Вся суетность жизни отходит далеко на второй план. Остается только счастье. И только танец.

 

– И ничего личного… Кстати, почему Вы так назвали свой спектакль?
Спектакль, как и его название,  вызывает у каждого, кто к нему
прикасается, свою, очень индивидуальную, реакцию. Не всегда позитивную.
И это, на самом деле, - очень естественный процесс. Было бы наивным требовать от зрителя полного согласия с моей авторской позицией.
Когда мы видим исковерканное непониманием и навязыванием родительской воли детство, мы думаем, что эта история не о нас. Нам кажется, что в ней нет ничего личного.
Но мы все, рано или поздно, руководствуясь "самыми благими намерениями",
пытаемся лишить своих детей права выбора, если этот выбор, согласно нашей шкале ценностей, представляется нам, нецелесообзаным и бесперспективным.
Так история, в которой нет ничего личного, оказывается личной для каждого из нас. И в этом противоречии заключается суть.
Становятся ли наши дети счастливей, подчиняясь нашей воле?
Спектакль задаёт вопросы, но не торопится на них отвечать. Он побуждает зрителя к непростому поиску собственных ответов. Потому, что человечество так и не придумало ни справочников, ни словарей, ни рецептурных книг по счастью. Ведь сама жизнь – и есть повод для счастья. Просто это открытие каждый должен сделать самостоятельно.
Очень надеюсь, что мои спектакли помогают об этом задуматься.